Текст песни
Сверху хорошо было видно, как под желтоватым глазом обледенелого фонаря искрится на тротуаре снежная крупка. Двое сидят на крыше в обнимку и кутаются в плед, один на двоих. Передают друг другу затухающую сигарету, одну на двоих. Медленно выдыхают дым прямо в звезды.
Она говорит: Я рада, что ты пришел.
Он отвечает: Как я мог не прийти.
Она: Да, ты всегда приходишь. Как договаривались.
Он просит: Расскажи, что-нибудь из того, что помнишь.
И она рассказывает: Помню, как ты кутал меня в грубую мохнатую шкуру, когда мы грелись на камнях у костра. Еще до того как люди придумали здания и заперлись в комнатах. Еще не было слов, а были деревья и птицы. Я чувствовала тебя каждой клеткой тела, которое тогда у меня было. Без всяких слов.
А ты? Расскажи.
Он: Я помню, что ты всегда протягивала мне обе руки… даже когда я не заслуживал ни одной.. Я помню как ты крепко сжимала мою ладонь, когда рушилась Империя. Когда наш «Вечный Город» стонал под кровавыми стопАми гуннов, пришедших с восточных степей. Я помню, как ты наклонилась, как твои пшеничные локоны упали мне на плечо и ты сказала в левое ухо – «Я с тобой» и я почувствовал себя непобедимым.
Она: А я помню музыку. Такую громкую, что казалось сердце вот-вот выскочит наружу. Тысячи людей вокруг. А мы лежали с тобой в траве подальше от сцены. Я помню как в лучах августовского солнца переливалась звеньями твоя цепочка на шее и как я пыталась ухватить эту блестящую змейку зубами, а ты смеялся, потому что было щекотно. Помню мягкость твоей обнаженной, горячей кожи. А потом ты запустил пальцы в мои волосы, притянул к себе и венок из полевых цветов упал с моей головы.. Я помню, как в тот момент раскрылась темная влажная бездна твоих зрачков и я чувствовала, как падаю в неё и она вот-вот проглотит меня всю без остатка.. И после, когда мы еще не оделись, я лежала сверху, прижимаясь щекой к твоей жаркой мокрой груди и ощущала будто я дома. Будто твое сердце – мой дом.
Он: Я помню, как вздрагивал от свирепых снарядов, уничтожающих Дрезден, а когда всё стихло, я искал тебя в мутных лабиринтах снов, порожденных морфием. Я держал руку в нагрудном кармане мокрого от крови мундира, чтобы умирая касаться твоей фотографии, на которой ты тогда была с такими чернично темными волосами, подобранными узкой полоской шелковой ленты.
Она: Я помню Рождество в сырой съемной комнате на окраине города. И как маленькие огненные язычки, печально облизывали еловые щепки в камине. И дети грели у огня крохотные ладошки и кутали носики в шерстяные шарфы. Зима выдалась такой холодной. Я тогда переживала, что на рождественском столе у нас только луковый суп. Я помню, как ты вошел в дверь. Заснеженный, распахнутый, дышащий морозом! Какой радостный и гордый взгляд у тебя тогда был.. Ты положил на стол комок промокшей газеты, стал быстро разворачивать, дети подбежали к тебе, из свертка посыпались разноцветные карамельные фигурки! Ах, как радовались дети! Помнишь? Ты помнишь? А потом, ты достал из карманов кусок сыра и свежий хлеб. Как же аппетитно он пах. Ты так и не сказал мне тогда на что ты обменял все это, что ты продал?
Он: Отцовские часы.
Он: А я помню сентябрь. И как разверзлись небеса и бетонные небоскребы-близнецы рухнули и мгновенно смешали воздух с пылью и стонами.. Я помню ледяной ужас, бросивший мое сердце в пропасть, когда я обернулся и не увидел тебя рядом. Помню оглушительную тишину в голове, и как задыхался в бетонной пыли и выкрикивал имя, которое у тебя тогда было. И не слышал ничего. Мой самый жуткий кошмар навсегда, на все следующие жизни – это обернуться и не увидеть рядом тебя.
Она крепко прижимается щекой к его плечу. Он бережно прикасается обветренными губами к ее лбу. Над ними Вселенная разрисовала ночное небо звездной россыпью, зажгла полнолицую луну.
Он говорит: Душа Моя, нам пора.
Она вздыхает: Всегда так быстро.
Он говорит: Я буду искать тебя в каждой из следующих жизней.
Она отвечает: Я буду ждать тебя в каждой из них.
Смотрите также: